Подольчане в горячих точках

Подольчане в горячих точках. женщина перед цепью солдат, горящий белый дом, несут раненного на носилка 1993 год Народное восстание 1993 года

Народное восстание 1993 года

Вячеслав Ерохин

* * *

БМП у светофора

часть 2

Новая власть в подольске

Называют себя «господа демократы».
Им Россия – не мать, а народ в ней
«совки».
Точно так же вели себя дети Арбата,
а потом угодили на Соловки…

О чем мы думали тогда, на что надеялись? На регионы и на армию. Восхищались новосибирским губернатором Мухой и брянским Лодкиным, выступивших против ельцинского режима. В толпе постоянно носились слухи о якобы идущих на помощь Верховному Совету колоннах бронетехники. Но по мере приближения развязки веры им было все меньше. Говорили, будто части готовы, но у них нет письменных распоряжений. Тогда появлялись добровольцы, соглашавшиеся агитировать командиров. Одним из них был подольчанин майор А.В.Данилов. Ему оставалось до пенсии всего две недели, а он с первого дня пришел к Дому Советов. Искал себе применение и, наконец, нашел. Анатолий Васильевич через членов штаба стремился поручить приказ Руцкого войскам, но и.о. президента отказал. У Данилов было милицейское удостоверение. С ним и поехал в Нарофоминский район, в расположение воздушно-десантного полка, которым прежде командовал В.Ачалов, в то время утвержденный Верховным Советом на пост министра обороны. Теперь вместо него там был полковник Н.Игнатов. Анатолий Васильевич не знал, как к нему подступиться. Придумал историю с проштрафившимся прапорщиком. Игнатов навел справки – названного Даниловым нарушителя в части не значилось. Тогда наш земляк в открытую попытался убедить полковника поддержать законную власть. Ничего не вышло. Третьего октября Н.Игнатов одним из первых приведет десантников штурмовать здание Верховного Совета России. За это ему присвоят звание Героя России.«Метаморфозы», - говорил в таких случаях Игорь Тальков.

Лица солдат в касках и бронежилетах

Осада парламента сопровождалась не менее жесткой информационной блокадой. Останкино не случайно называют империей лжи. Демократы оберегают его, словно сердце Кощея. Уже в конце сентября там дежурили краповые береты. Вход только для ельцинских журналистов. А что, если попробовать у нас в Подольске? – мелькнула мысль.

Начали с листовок, информирующих о событиях в Москве. Клеили их на остановках и даже на стеклянных дверях исполкома. Но в листовках много не скажешь. Местная газета? Сунулись один раз и успокоились: редактор привык к спокойной жизни, и на кой ляд ему мы со своими крамольными статьями. Но тут у нас появился весомый козырь. И. о. президента назначил своим представителем в Подольске А.Фокина. Вместе с ним и А.Беловым заявились в редакцию местного радио. Показали мандат редактору А.Карпухину и попросили время в эфире. Алексей Васильевич растерялся. Сколько раз он просил Фокина помочь решить разные вопросы, сколько коробок с молочными продуктами потребил в качестве гуманитарной помощи. Многим он обязан был Фокину, но в данный момент инстинкт самосохранения подсказывал ему сказать нет. Исполнительная власть сильней, значит, ей и следует подчиняться.

Глеб Якунин

В этот время из аппаратной донесся чей-то очень знакомый голосок. Как выяснилось, с «Радио России» в Подольск переслали пленку с выступлением на тот момент уже бывшего депутата Верховного Совета от нашего округа Г.Бондарева, в котором он излагал ельцинскую версию происходящих событий уже в качестве чиновника президентской администрации. Демократам было, за что отблагодарить перебежчика. Григорий Семенович доказал свою лояльность мировой демократии голосованием за передачу Японии Курильских островов, поддержал войну против Ирака, да и вообще был активным деятелем первой генерации демократов, выполнявших роль таранного орудия, разрушающего государство. С Глебом Якуниным под руку на демонстрациях вышагивал, одиозным попом-обновленцем, лишенным впоследствии сана.

Бондарев быстренько покинул съезд, забросив врученный ему подольчанами мандат. В декабре, когда победившая демократия по горячим следам проводила очередные выборы, я не поверил своим ушам, услышав от кандидата в областную думу Б.Карпова, как он во время осеннего противостояния прятал у себя дома на Львовке Бондарева. Не иначе, от ельцинских омоновцев.

Голосок из аппаратной убаюкивал слушателей: мол, президент Ельцин прав и законность восторжествует. Мы были вынуждены изъять пленку с антиконституционным выступлением бывшего депутата. В это вечер в эфир вышла наша передача. Суть не в том, кто лучше – Руцкой с Хасбулатовым или Ельцин, - разъясняли мы свою позицию. – Идет борьба между народом и оккупантами, уничтожающими нашу страну. Хорош Верховный Совет или плох, но сегодня именно он отстаивает закон и национальные интересы России.

Воин в спецснаряжении , с калашниковым на плече Вечером передача подольского радио началась с взволнованного выступления редактора. «Впервые за все время существования, - заикаясь более чем всегда, выдавливал из себя слова привыкший к мирной уездной жизни Карпухин, - в редакции произошло чрезвычайное происшествие. У нас была изъята кассета с выступлением депутата Верховного Совета Бондарева. Вот что сказал по этому поводу Вячеслав Ерохин». Далее следовали мои слова: «Отныне на подольском радио антиконституционные выступления звучать не будут». И сегодня, спустя тринадцать лет, я не жалею о сказанном. Горько, что ошибся, недооценил силу тех, кто, невзирая ни на что, тащил Россию на аркане к новому мировому порядку.

Снайпер

Приближалось третье октября. Накануне (это мы узнали потом) в одно из подольских НИИ пришла телеграмма американским специалистам, скупавшим здесь за бесценок уникальное оборудование и техническую документацию. То, над чем элитный коллектив трудился тридцать лет, ушло всего за девять миллионов долларов. Так вот, американцам было рекомендовано срочно покинуть пределы России. Сопоставляя этот факт с другими известными данными (иностранные снайперы стреляли в спину офицерам «Альфы»), приходишь к выводу: режиссером бойни 3-4 октября была зарубежные спецслужбы. Заранее были определены места для видеокамер CNN , и трансляция расстрела Верховного Совета России шла в прямом эфире. А восставших, вместе с их лидерами, использовали «втемную», так же, как в августе 91 го года ГКЧП.

* * *

Толбинцы


Шла в Верховный Совет информация:
«Вам на помощь движется войско.
Продержитесь…»
Одни лишь сражаться
офицеры пришли из Подольска.
Новый Арбат. Высотка с выгоревшими окнами. Пока восставшие пытались освободить из заточения высшую законодательную власть, толбинские офицеры Лисютин и Немченко продолжали готовить в части офицерское собрание. В Доме Советов уже знали, что полк, в принципе, готов выступить против организаторов государственного переворота. И на имя командира части был подготовлен приказ за подписью Руцкого. Доставили его в Толбино Фокин и депутат М.Астафьев. Здесь же находились Лисютин и Немченко.

В Москве патриоты уже прорвали ряды омоновцев, захватили книжку-мэрию, откуда по ним вели огонь на поражение защитники демократии. Как никогда, в тот момент нужна была поддержка армии. Командир толбинской части Ю.А.Бородин это понимал. Но что может сделать его учебный полк, в котором большинство солдат служили два-три месяца? Ситуация не из легких, но Юрию Алексеевичу уже приходилось действовать в критической обстановке. В 1971 году лейтенанта Бородина, недавнего выпускника Ярославского зенитно-ракетного училища, командировали в Египет для оказания военной помощи арабам в отражении израильской агрессии. Молодого лейтенанта назначили командиром ракетного дивизиона в районе Суэцкого канала. В любую минуту на его участке могли показаться вражеские самолеты. Комплекс ПВО – мобильный, но для его развертывания требовалось полтора часа. Бородин с подчиненными управлялся за 35-40 минут.

Вот локаторы засекают самолеты израильтян. Они летят прямо на батарею. Советские ракетчики готовы к бою, но в последний момент боевые машины поворачивают назад. Так повторялось несколько раз. Нервы у агрессора не выдерживали. Суэцкий канал был надежно прикрыт от ударов с воздуха.

Год спустя Ю.Бородин стал самым молодым курсантом Калининской академии войск ПВО имени маршала Г.К.Жукова. В дальнейшем служил во Фрунзе. В 1981 году был назначен заместителем командира полка в районе Семипалатинского ядерного полигона. И вот теперь – толбинская учебка.

…С помощью посыльных Юрий Алексеевич вызвал офицеров и прапорщиков. Выстроил на плацу, рассказал о содержании приказа:

- Кто хочет послужить России, два шага вперед!

Вышли семнадцать человек. Командир дал полчаса на сборы и экипировку. В сумерках из ворот воинской части выехала тентованная машина. И сразу же особист части, сообщил в округ ее номер и число вооруженных офицеров.

Вооруженные солдаты и гражданские на газоне

В такой же ситуации оказался отряд майора Остапенко, направлявшийся к Дому Советов по Щелковскому шоссе. Омоновцы устроили засаду. Не желая сдаваться, командир застрелился. Подстерегала засада и толбинцев – в этом нет сомнений. Выручил А.Фокин. Он предоставил военным заводской автобус, что позволило им запутать следы.

Проезжая через Подольск, автобус поравнялся с памятником нашим курсантам. Трое парней, словно былинные богатыри, стеной встали на пути врага. И вдруг отчетливо представилось: такой же вечер пятого октября 1941 года, уходящие в ночь полуторки с недоучившимися курсантами подольских военных училищ. Они были единственным на тот момент резервом Ставки, кто смог задержать вражеские части на Варшавском шоссе.

Почти в один день с ними, только спустя 52 года, восемнадцать армейских добровольцев, выехали в ночь по Варшавскому шоссе на защиту Отечества. Только в противоположную сторону, на Москву. Тяжело было курсантам, но они знали: за их спиной – столица, где, несмотря на все уговоры, остается и работает Верховный главнокомандующий И.Сталин. Они ему верили, и он верил в них.

солдаты в движении

Осенью 93-го в Кремле правил человек, который растоптал конституцию и обязан был уйти. Но кто найдет в себе мужество помочь ему это сделать, вместе с таким же, как он, окружением.

…В районе кольцевой дороги автобус остановили на посту ГАИ.

- Кто такие, куда едите? – спросил инспектор у водителя.

Тот показал путевой лист:

- Рабочих с завода везу.

Инспектор посмотрел документы, заглянул через плечо водителя в салон. Что он там разглядел, сказать трудно. То ли действительно принял офицеров за рабочих, - темно ведь было, и окна шторками завешаны, - а, может, не захотел связываться. Автобус он пропустил, и тот благополучно доехал да здания Верховного Совета.

Не успели толбинцы выйти из машины, как их окружила ликующая толпа. Полковник поднялся в штаб обороны парламента и доложил о прибытии генерал-полковнику А.Макашову. Тот поручил отряду Бородина взять под охрану два главных подъезда – восьмой и двадцатый. В то время возле них стали собираться люди, вернувшиеся из Останкина. Они рассказывали о засаде и расстреле своих товарищей. С тревожными мыслями защитники парламента устраивались на ночлег.

Бородин так и не смог уснуть. Ходил по коридорам, где вповалку спали уставшие от перенесенных волнений люди, обменивался мыслями с подчиненными. Они тоже не смогли сомкнуть глаз. Слушали радио, которое передавало выступления демократов всех мастей. Фигура первой величины, архитектор перестройки А.Яковлев обозвал защитников конституции и высшего органа государственной власти фашистами. Ему подпевали Гайдар, Явлинский и др. Все это напоминало какой-то шабаш ведьм. «Раздавите гадину!» - орали демократы истеричными голосами, показывая свою сатанинскую сущность.

Танки на улице

Под утро стало тихо, все умолкло, замерло. «Как перед битвой», - подумал полковник. И не ошибся. В 6.00 на площади Свободной России появились бронетранспортеры. Бородин разглядел вооруженных людей, одетых в кроссовки и кожаные куртки. Как потом выяснилось, это были бывшие афганцы и боевики сионистской организации «Бейтар», созданной в столице еще в 1991 году. Мог ли предположить Юрий Алексеевич, что спустя двадцать лет вновь встретится на поле боя с тем же врагом. Но уже не на Ближнем Востоке, а в центре Москвы. И прикрывать сионистов будут русские танкисты и десантники…

Обстрел белого дома танками

Здание сотрясали взрывы кумулятивных снарядов, проходы с большими окнами простреливались снайперами. Не раз люди Бородина оказывались под обстрелом в таких ситуациях, но Бог сберег. Случалось и такое: соберется в одной комнате несколько человек и один из них, жалуясь на духоту, откроет окно. Незнакомец исчезает, и вскоре эта часть здания подвергается обстрелу. «Наводчики работают», - подумал Бородин. Его офицеры обращали внимание на иностранцев, сновавших взад-вперед с рациями. Молодые люди спортивного типа представлялись журналистами. Трогать их было нельзя, о чем и кому передавали они информацию, никто не знал.

Баркашевцы
Толбинцы дежурили в восьмом и двадцатом подъездах, помогали перетаскивать раненых в безопасные места, взаимодействуя вместе с казаками Морозова и людьми А.Баркашова. Последние держались несколько обособленно. Бородин был приятно удивлен их дисциплинированностью и хладнокровием. Сам он с утра ломал голову, как позвонить в часть: телефоны в здании были отключены. Он ходил по кабинетам, брал трубки и тут же опускал, бездыханные. Но вот удача: в трубке раздался гудок. Набрал номер дежурного по штабу и услышал привычное: «Слушаю, товарищ полковник!» Бородин сообщил, что они под обстрелом, но все живы и здоровы. Он понимал безысходность ситуации и думал теперь об одном: как сохранить людей. Во второй половине дня атакующие проникли в здание, и здесь в темноте происходили стычки. Трудно было ориентироваться в этом лабиринте толбинцам. Капитан Михаил Писарев рассказывал, как их с риском для жизни вывел в расположение группы «Альфа», какой-то журналист. Дважды попадали под обстрел. Оказавшись вместе, не досчитались троих прапорщиков: Гончаренко, Сиразиева и Захарова: их отсекли огнеметчики. Убитый человек на улице ночью среди ограждений. «Альфу» сменили омоновцы. Опьяненные безнаказанностью, мстя за пережитый страх, они били толбинцев ногами и прикладами. Какой-то юный сержант сорвал с Бородина погоны полковника и бросил их в лужу. Избитых офицеров затолкали в автобус и доставили в 11-е отделение милиции. Вскоре сюда же привезли и прапорщика Захарова.

В восьмом часу омоновцы уехали, в отделении остались лишь дежурные милиционеры. Отношение к задержанным изменилось. Милиционеры с сочувствием расспрашивали о подробностях боевой операции, помогали военным привести себя в порядок. Видно, не по душе им пришлись бесчинства коллег из глубинки. В 23.00 арестованных отпустили домой. В это время в столице действовал комендантский час, на улицах дежурили отряды залетных омоновцев. Ближайшая станция метро – «Баррикадная» не работала. Решили пробираться к центру. Впереди показались вооруженные люди. Омоновцы, естественно, пьяные.

- Все к стене, руки за голову! – заорали стражи порядка, защелкав автоматными затворами. Наступил критический момент. Бородин и его товарищи понимали: в этой вакханалии омоновцам ничего не стоит пустить в расход восемнадцать человек. Кто спросит с них за это? Слава Богу, старший по званию кое-как утихомирил жаждущих расправы. К нему и обратился Бородин. Вместе дозвонились до 11-го отделения милиции. Получив информацию, старший офицер отпустил военных восвояси. Но вскоре эта ситуация повторилась. Опять расспросы, угрозы. Обошлось и на этот раз. Вот и метро. Пустой выгон показался пределом мечтаний.

* * *