Подольск   Подольск и окрестности. Подольск «На берегах Пахры»

Во главе города Подольска

По городовому положению от 16 июня  1870 года городскими органами общественного управления стали всесословная вместо сословной Городская дума и ее исполнительный орган - Городская управа. Для выбора гласных в думу из лиц, имеющих право голоса, т. е. Каждый российский подданный не моложе 25 лет, "владеющий в пределах города недвижимым имуществом, подлежащим сбору в пользу города или содержащий торговое или промышленное заведение, или уплачивавший в пользу города сбор со свидетельств купеческого или промышленного, на право мелочного торга, или приказничьего 1-го разряда, или с билетов на содержание промышленных заведений", учреждалось избирательное собрание. Оно делилось на три разряда по сумме налоговых сборов таким образом, что в каждый разряд входили лица, уплачивающие вместе 1/3 всех городских сборов: 1) обладающих недвижимостью; 2)платящих высокий квартирный налог и 3)занимающихся торгово-промышленной деятельностью, имеющих промысловые свидетельства. Каждому разряду предоставлялось право избрания равного числа гласных. Такое имущественно - дифференцированное  избрание начальников имело ряд преимуществ, среди которых были: во-первых, в городское управление попадали самые деятельные горожане, по деловому заинтересованные в его развитии; во-вторых, хорошо обеспеченные народные избранники беспокоились прежде всего о своей честной репутации, а не о том, как бы побольше урвать для себя лично.

Городская управа состояла из присутствия и канцелярии. Возглавлял присутствие городской голова, обычно он же был председателем Думы. Члены управы избирались из числа гласных Городской думы сроком на 4 года. Должность городского головы и члены управы были несовместимы ни с какой другой оплачиваемой должностью. Каждый член Городской управы осуществлял руководство одним из отделений управы. Городской голова координировал действия Городской думы и управы, осуществлял общий надзор за производством дел своих подчиненных.

Примером человеческого благородства и деловой активности служили отец и сын Щекины, возможно даже ведшие свой род от дьяка Алексея Григорьева Щеки, служившего великому  князю московскому, государю всея Руси Ивану III, как и сына его Бориса - дьяка Разбойного приказа Ивана IV Грозного. Грозны ли были их потомки? Скорее нет, ведь народ почитает не грозных, а требовательных, строгих и справедливых. Купец Гавриил Васильевич Щекин, служивший от имени императора Николая Павловича бургомистром подольского магистрата,  подольчане  называли "Мокрым", не за дела, а за постоянно затапливаемый речными разливами и половодьями подвал и даже первый этаж фамильного дома, стоявшего справа крайним у моста через Пахру в заречье или "Закубани" *, принимал почтовые тройки, потчевал едой и вином, предоставлял ночлег проезжающим, приютил и строителей моста через реку, которые земляной насыпью прикрыли дом своего покровителя, который мог бы претендовать на государственное обеспечение.

Род Щекиных увеличивался, как и других потомственных подольчан, дела ширились, прирастал и город. Тройки и экипажи Щекиных-Кашеваровых  отмечал даже граф Шереметьев, имевший своих добрых лошадей. "Кашеваровы" держали в своем хлебосольном доме кабак и лавку.

Щекины-Юркины промышляли скотом, как живым, так и битым. Имели свои бойни, торговали мясом оптом и в розницу. Собственный выезд держали и Щекины-Егузановы…. Лошади  - не автомобиль, можно и под хмельком для удали.

Напротив Щекиных располагался большой каменный двухэтажный дом "под железом" откупщиков-виноторговцев Савельевых. Им же принадлежал и дом Коллежского Секретаря с 1850 по 1865 гг., а с 1873 по 1875 гг. Статского Советника князя Василия Андреевича Оболенского, в котором в первой половине XIX века жил городничий штабс-капитан Дмитрий Васильевич Бахтиаров, наблюдая с балконов дома за своими подданными. А какие здесь были приемы и какие давали балы, остается лишь вообразить. Хотя, балы дворянства чаще проходили в московских или загородных имениях, которых в Подольском уезде было немало.

Герб рода князей Оболенских .

Щит имеет две части, верхнюю пространную и нижнюю малую, в которой изображены в серебряном поле две Птицы, держащие во рту по одной стреле, а в лапах золотые шары. В верхней части, разрезанной перпендикулярной чертой, в правом красном поле Ангел в сребротканой одежде, держащий в правой руке серебряный меч, а в левой золотой щит. В левом золотом поле черный одноглавый Орел с золотой Короной на голове и с простертыми крыльями. В лапе он держит позлащенный Крест. Щит покрыт мантией и Короной, принадлежащими Княжескому достоинству.

Герб рода Еропкиных

В щите, имеющем серебряное поле, изображен в верху Меч, обращенный остроконечием в правую сторону, а в низу черная Пушка на золотом лафете, стоящая на траве и на Пушке Райская птица. Щит покрыт мантией и шапкой, принадлежащими Княжескому достоинству. Как Княжеская шапка, так и мантия присвоены издревле дворянскому роду Еропкиных потому что они происходят от Князей Смоленских и имеют герб Смоленских Князей с добавлением Меча.

В родословной Князей Смоленских был Иван Еропка, потомки которого и составили славный род Еропкиных.

В 1802 – 1804 гг. Михаил Николаевич Еропкин Коллежский Советник, служивший  в Подольском уезде.

Герб рода Семеновых

В Щите, имеющем голубое поле, горизонтально изображены две серебряные полосы и под ними крестообразно две золотые стрелы, обращенные наконечниками вниз. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянской на нем Короной, на поверхности которой крестообразно положены две шпаги. Намет – голубой, подложен серебром. Щит держат воины с бердышами.

В 1878 – 1881 гг. ВладимирАлексеевич Семенов – Гвардии подпоручик Служащий по выборам дворянства Московской губернии в Подольском уезде.

Дома купцов все больше и больше росли на правом берегу Пахры. Одним из первых каменных домов вдоль Серпуховки в 30-х годах был построен купцом Тимофеем Коровиным (пр. Ленина - ул. К. Маркса, д. 130/ 25 ), который как бы соответствуя фамилии, промышлял говядиной. Затем домом владел Голышев, сдавая подвал пекарю Зыбину.

Окно в окно "о шести стеклах", через дорогу располагался дом Ивана Макарова владельца воскобелильной фабрики, находившейся неподалеку на берегу Пахры. В 1843 году на ней вырабатывалось воска на 12 тысяч рублей, а в 1850 году на 22тысячи 600 рублей, но в 90-х годах фабрику закрыли. С конца XIX века дом переходит к купцу и предпринимателю, разработчику подольских каменоломен И.И. Бородачеву. Большевики оприходовали это здание под Советы..., в исполкоме которого работала совершенно беспартийная, сирота, но верившая в новую власть девушка из села Покров Таня Титова (Поцелуева), добросовестно проработавшая в Подольске всю жизнь и не получившая ничего кроме коммунального кладбищенского места на Красной горке.

К началу 40-х годов XIX века, город Подольск, по описанию во Всеобщем географическом и статистическом словаре, составленным князем Сергеем Гагариным, представлял: 3 церкви, богадельню, уездное училище, 6 фабрик и заводов шелковых платков, солодовенные и пивоваренные, 39 лавок, 4 трактира, 3 питейных дома, 199 жилых домов, из которых только 9 было камееных, в которых проживало около 1400 человек

История Подольска и его окрестностей мертва без людского наполнения, обыденных дел наших предков, что вполне закономерно. Однако уездный городишка не оставил о себе ярких воспоминаний своих обитателей и гостей. Отчасти колорит гражданского состояния Подольска представляют различные документы, хранящиеся в архиве Московской области. Обычным было дело "О продаже имения купцов Филаретовых за долги", которое рассматривал суд с 17 февраля 1843 по 20 декабря 1844 года. Со всеми обстоятельствами с 3 июня 1845 по 8 марта 1851 года разобрал суд и дело "О взыскании графом Гудовичем А.И. с купчихи Шаффер М.И. денег за аренду мельницы на р. Пахре".

Весьма интересным было дело "О утверждении в правах наследства умершего Подольского купца Ивана Макарова дочь Марфу Широкову Московскую мещанку 15 мая 1856 года". Просит купец макар Иванов Сын Макарова у суда справедливости, потому что "Подольский городовой магистрат, через бывшего городничего требует от меня отобрать подлинную дарственную запись и духовное завещание, о дознании от кого, отец Иван Трифонов Макаров,  получил в наследство родовое имение…"

По духовному завещанию имение оставлено Макару с братьями Федором, Михаилом, Иваном и сестрами Матреной и Еленой. Отец Трифон Макарьевич Филатьев получил имение от деда макара Афанасьева с братьями своими Тимофеем и Алексеем.

В 1832 году в место старого деревянного, 1791 года постройки, дома Макар Афанасьев построил каменный двухэтажный, что могли подтвердить купцы Антон Щекин, Никита Безгузов, Андрей Савельев, мещанин Иван Власов, о чем подтверждал купеческий сын Александр Васильев Щекин в мае 1856 года.

Тимофей и Алексей Трифоновы дети Филатьевы подарили родному брату Ивану Трифонову сыну Филатьева свою долю наследства деда, жившего во 2-ом квартале большой улицы под номером первым. Свидетелем составленного 19 мая 1808 года еще при жизни Макара Афанасьева были  "и руку приложили  у сего духовного завещания:

Губернский секретарь Михаил Иванов сын Смирнов,

Губернский секретарь Яков Николаев сын Даев,

Коллежский секретарь Гаврила  Петров сын Ярославский,

Коллежский регистратор Федор Абрамов сын Настаев (Возможно фамилии искажены, так как не ясна запись - авт.) и др."

А заверялось духовное завещание просто - "подсмотрел Андрей Сидоров 1813 года ноября." Дарственную также "подлинно подписали секретарь Уразов и подсмотрщик Петр Григорьев".

Так поговорив между собой полюбовно братья Филатьевы Тимофей и Алексей передали свои права на имение отца старшему брату Ивану Макаровичу Филатьеву. Права на родительское имение заявляла и дочь умершего московская мещанка Марфа Ивановна Широкова. При разделе имущества присутствовал тогдашний подольский голова Трифон Степанов сын Степанова.

В завещании фигурируют не только дом и дворовые постройки, и Воскобелильный завод, две бобровые шапки (300 р.), шесть калмыцких тулупов крытых сукном, образа в серебряном  окладе, стоимостью более тысячи рублей, три шубы крытые китайкой (150 р.), три суконных халатах (280 р.), тир пуховые шляпы (45 р.), шесть суконных кафтанов (420 р.), 20 стульев (50 р.), ну и, конечно, наличные деньги в сумме 4350 р.

И совершенно детективным являлось дело "О взыскании с купца Никерова В. Н. Лицами разного звания денег по векселям, распискам и заемным письмам". Василий Николаевич пытался оправдаться с 17 октября 1850 года по 10 сентября 1862. Более полутора тысяч листов двенадцатитомного судебного дела ждут любознательных исследователей в архиве.

И все же архивных дел по истории Подольска и уезда немного.  Чернила выцветают, бумага ветшает…, так могут кануть в лета оригинальные документы, которые при современной копировально-множительной технике можно было бы, пока еще не поздно, вернуть к активной жизни.

В 1891 году на имя московского губернатора было подано прошение, в котором уездное отделение попечительского комитета о тюрьмах, заслушав 21 января сообщение директора отделения и старосты тюремной церкви "временно Подольского 2-ой гильдии купца Александра Андреевича Усанова о его желании устроить при Тюремной церкви паперть и колокольню, а также хоры внутри церкви для помещения на них во время церковной службы арестантов..." Попечительский комитет обязывался построить все предлагаемое в этом же году, если будет на то высочайшее разрешение. Однако строительное отделение Московской губернии нашло представленный чертеж  "в техническом отношении составленным неблаговидно". Новый проект колокольни разработал архитектор М. Егоров. После небольших технических замечаний, проект был утвержден, разрешение на его исполнение получено, и колокольня, высотой около двадцати метров была пристроена к торцу тюремной церкви. Купцы дорожили своим словом.

Надеясь на Бога, подольские купцы понимали, что зло человеческое вершиться на земле людскими деяниями, одним из которых, а точнее основой всех бед, являлось пьянство. Отметив основные праздники года: Рождество, Новый год, Крещение, Сретенье и Пасху, на которые разумные люди почти не пили, а для остальных повод напиться был основательным, именитая общественность города решила создать Общество трезвости  "в противодействие чрезмерному употреблению спиртных напитков среди жителей…" Разработали и Устав, который был утвержден министром внутренних дел правительства Александра III  25 мая 1893 года.

Устав предлагал бороться против пьянства "путем: 1) хорошего примера членов Общества; 2) поддержки и солидарной деятельности с другими обществами трезвости; 3) распространения здравых понятий  о вреде пьянства в религиозно-нравственном, физическом и материальном отношениях; 4) издания дешевых книг нравственного содержания; 5) обнаружения между продавцами и производителями спиртных напитков нарушений правил, установленных уставом о питейном сборе и общими законами в видах благочиния и народного здравия; 6) сообщения полиции о привлечении к законной ответственности тех, кто спаивает и допускает безобразное пьянство и 7) оказании помощи нуждающимся членам - советами, материальными средствами и приисканием занятий."

Магическая семерка "проторенных" предками путей-дорог должна была вывести несчастных земляков из хмельного угара на светлую стезю трезвой жизни.

Общество намеривалось открыть "чайные столовые, бесплатные читальни и библиотеки, а также, по возможности, лечебницы для пьяниц, […], и кружки из лиц, воздерживающихся от употребления крепких напитков". Так было в действительности, например в селе Покров. А вот опыт организации "гулянья и увеселенья без продажи спиртных напитков", наверное мог бы пригодиться и в настоящее время, в нашей повседневно-праздничной жизни.

В Общество трезвости мог вступить каждый вне зависимости от пола, вероисповедания, звания, сословия, за исключением несовершеннолетних, юнкеров и нижних воинских чинов, лишенных прав по суду, а кроме того, лиц  непосредственно участвующих в организации пьянок - владельцев винокуренных, водочных и пивоваренных заводов, торговцев спиртным. Члены общества обязывались "служить достойным примером совершенной трезвости и воздержанности […], не отдавать своих помещений под магазины, рестораны, трактиры, постоялые дворы и другие заведения, где содержатся или продаются охмеляющие напитки…"

Ссылаясь на правила и распоряжения правительства в Уставе было записано, что "Все увеселения Собрания и другие сборища назначаются не ранее 12 часов дня и оканчиваются не позднее 10 часов вечера того же дня…" Видать, "гудели" земляки порой сутками, пропиваясь "до нитки"

Существует легенда, что характерный жест, постукивание пальцем по горлу, принадлежал казаку, тоже пропившему все, кроме сабли. За верность долгу Петр Великий распорядился вытатуировать на его горле императорское высочайшее повеление поить, всем бесплатно, не пропившего честь казака. Народная молва отражает заветную мечту всех пьяниц, забывших главный наказ предков "Вино пей, но дело разумей".

Организационное общее Собрание Общества прошло по месту жительства его учредителя Александра Николаевича Кравченко, " в центре уезда в усадьбе сельца Немчинова…". Для управления делами Общества был избран  "Совет, состоящий из председателя, казначея и кандидата к нему, секретаря Совета и кандидата к нему, четырех членов Совета и четырех кандидатов к ним […]. Все эти  , - подчеркивалось в Уставе, - исполняют свои обязанности безвозмездно."

Устав Подольского Общества трезвости был скреплен не только подписями, но и специальной печатью. Без сомнения, это был искренний порыв помочь подольчанам, а главное привлечь внимание всего общества к последствиями, начинающимся с рюмки.

По свидетельству итальянского купца Рафаэля Берберини, побывавшего в Москве в 1565 году, москвичи тоже были "весьма наклонны к пьянству […]. Обыкновенно государь  строго воспрещает им это; но чуть настал Николин день, - ( а Николу отмечали семь раз в год, а особенно широко "летнего" - в мае и "зимнего"  - в феврале - Авт.) дается им две недели праздника и полной свободы, и в это время им только и дела, что пить день и ночь! По домам, по улицам - везде только и встречаются, что пьяные от водки, которой пьют много…".

На Руси испокон веков готовили спиртные напитки и любили выпить на праздник. Князь всегда делил трапезу с дружиной. Этот обычай был обязательным, потому что совместное участие в пире скрепляло дружбу князя с воинами. Непременная принадлежность пира - хмельные напитки, но строгий ритуал не допускал пьянства. Исходя из этого надо понимать знаменитые слова князя Владимира: “Руси есть веселие пити, не может без того быти”.

На Руси существовало священнодействие при изготовлении хмельных напитков. Это было в былинные времена, когда пили меды ставленные (такой мед парят, замазав наглухо, в вольном духу) и переваренные на ягодах, малиновые и вишневые, пиво белое и пиво черное, да брагу - не то сусло, которое готовят для перегонки, а хмельное полпиво то из овсяного солода, то из разварного и заквашенного пшена, а то из ржаной муки, с добавлением малины.

Миром варили, миром и пили. Новопоселенца могли жестоко избить в его же собственном доме за неучастие в пивных церемониях. Пиво варили в память и для задабривания усопших, в честь святых - покровителей села, в праздники церковные и в праздники заветные, установленные сельской общиной по случаю пожаров, падежей скота, повальных болезней. В сознании наших предков жизнь была неразрывно связана с идеей пира. Когда чаша выпита до дна, приходит смерть. Эти языческие корни проросли и в православной Руси. В храмах ставили “канун”, хмельной напиток для покойников, попы участвовали в пивных церемониях. За тяжкие грехи человека лишали права посещать не только церковь, но и “братчины”, или “братовщины”, мирские застолья в складчину.

Князь Владимир, отвергая мусульманскую проповедь, оберегал “веселье”, но не разгул, а нормальную жизнь. Ей угрожают злые силы, их надо умилостивить и употчевать, согласно пословице: “Больного потчуют, здоровому наливают.

Хмеля стали бояться гораздо позже, после того как средневековые алхимики додумались до перегонки винного сусла. Слово водка пришло на Русь из Польши. Уменьшительно-ласкательное от woda, по-русски водица, водичка.

Уже в XV веке появились на Руси сочинения, где описывались кабаки, говорилось о вреде Хмеля. Дьявола в то время сравнивали с целовальником, который опоит, разденет донага, вышибет вон, в писании из Эдема, сейчас из кабака. Кружало, питейный дом, корчма, шинок, то есть государев кабак, в просторечии “Иван елкин”, - по еловой ветке, которая укреплялась над дверью кабака и служила его опознавательным знаком. В народном сознании кабак выглядел как исчадие зла, некая антицерковь, храм и община умерших при жизни, уподобившихся бездушным скотам.

На борьбу с кабаком народ благословил своего любимого богатыря Илью  Муромца, который в свою очередь был отнюдь не трезвенник и выпивал чару в полтора ведра. Разгромив кружала, Илья велел выкатить бочки народу. Все пили и радовались: зло побеждено и порок наказан! За это и пили, в этом и была вся логика  для языческой и для православной Руси. Священный обряд питья не  превращался в повседневные излияния, происходящие обычно в питейных заведения. Почестной пир - это не кабак, это праздник после какого-либо события или в честь чего-либо.

На Руси считалось, что человеку надлежит ограничиваться тремя чашами, которые узаконили святые отцы, - теми, что выпиваются за монастырской трапезой во время пения тропарей. "Первая чаша во здравие, другая на веселие, тертья в отраду, а четвертой не замай - она “во пианство”.

Стремясь помочь обездоленным и даже преступившим закон, сын подольского бургомистра Петр Гаврилович Щекин, став городским головой, предложил расширить благотворительность, создав Попечительское общество по призрению и приюту лиц, не имеющих крова и пропитания в городе Подольске.

Герб рода Семеновых.

В Щите, имеющем голубое поле, горизонтально изображены две серебряные полосы и под ними крестообразно две золотые стрелы, обращенные наконечниками вниз. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянской на нем Короной, на поверхности которой крестообразно положены две шпаги. Намет – голубой, подложен серебром. Щит держат воины с бердышами.

Герб рода Еропкиных.

В щите, имеющем серебряное поле, изображен в верху Меч, обращенный остроконечием в правую сторону, а в низу черная Пушка на золотом лафете, стоящая на траве и на Пушке Райская птица. Щит покрыт мантией и шапкой, принадлежащими Княжескому достоинству. Как Княжеская шапка, так и мантия присвоены издревле дворянскому роду Еропкиных потому что они происходят от Князей Смоленских и имеют герб Смоленских Князей с добавлением Меча.

В родословной Князей Смоленских был Иван Еропка, потомки которого и составили славный род Еропкиных.

Должностные лица были отмечены особыми знаками, которые носили на шейной цепи. Так мировой судья, разбиравший мелкие уголовные и гражданские дела, мировой посредник, избираемый для улаживания различных общественных конфликтов (а в Подольском уезде, по решению уездного земского собрания от 23 января 1866 года было избрано, в соответствии с дроблением уезда на три участка, три мировых судьи: Владимир Васильевич Давыдов, Александр Алексеевич Наумов и Петр Иванович Миткевич-Далецкий) носили знак с наименованием "Мировой судья", и изображением городского герба на оборотной стороне которого под императорской короной стоял вензель Александра II и дата "19 февраля 1861г.".

Городской судья, непременный член уездного по крестьянским делам присутствия, земский начальник, наделенный в сельской местности административной и судебной властью носили аналогичный знак с соответствующим наименованием. В 1912 году земским начальником первого участка был отставной полковник Михаил Федорович Михайлов, второго - бывший камер-юнкер высочайшего двора, штабс-ротмистр, граф  Виктор Викторович Келлер, а третьим участком ведал титулярный советник Алексей Федорович Высоцкий.

На знаках сельского судьи, волостного судьи и волостного заседателя стояла лишь иная дата "12 июля 1889г." Знак  "Подольский городской голова" экспонируется в городском краеведческом музее. В конце XIX в. подольскую городскую управу - исполнительный орган гордумы, возглавляли Федор Степанович Добротворский, Алексей Иванович Молчанов, имевший, между прочим, 10 сыновей, и не менее знаменитый купец Петр Гаврилович Щекин, не умевший даже расписаться, ставив вместо подписи крест, но ведший дела очень "грамотно", а главное доходно.

Городскому голове была положена и шпага, которая так не вписывалась в облик купца.

Опорой власти, да и всех добропорядочных горожан являлся городовой - уличный постовой, введенный в должность городского управления 5 мая 1881 года из лиц по вольному найму. Городовой не только следил за порядком на улице, но и осуществлял регулирование дорожным движением, подчиняясь околоточному надзирателю, который в свою очередь, назначался приказом по полиции из лиц не моложе 21 года и не старше 40 лет, служивших на военной или гражданской службе. Околоточный должен был быть хорошо развитым, грамотным и видной наружности. Он подчинялся участковому приставу.

Купцы

И вот мы с вами, дорогой читатель, как и наши земляки на пороге очередного века,  но все еще затрудняемся определить уровень благосостояния жителей, сравнить с тем, что было и тем, что произойдет. В основании выводов всегда должны лежать факты. Вот некоторые из них:

Рост промышленного производства с 1890 по 1900 г.(в млн. пудов, 1 пуд = 16,4 кг.

Производство: 1890     1900

Чугун 56,6   179,1

Уголь 367,2   986,3

Хлопок   8,3   16

Железо и сталь   48,3   163

Нефть   226     631

Сахар 24,6   48,5

Источник: Portal R. La Russie industrielle (1881 -1927)/ P.: CDU, 1966

Длина железных дорог (км) 29 000 53 000

Объем иностранных 214 000 000   911 000 000

Капиталов в промышленных

И банковских компаниях

(в золотых рублях)

Philippot R. La Modernisation inachevee (1855 - 1900), Histoire de la Russie. P.

Да, что нам чугун и уголь, железо и сталь…, нам бы побольше и подешевле ситчику, да сахарку. Однако город все больше и больше потреблял угля и нефти, перемалывал и обжигал "подольский камень " упорным трудом своих жителей. Все остальное можно было купить на заработанные деньги.

На первом месте был хлеб, который всему голова. Хлеб  от Бога, души и сердца человека поступал в церковные ряды в лавку Петра Толкушева. Особенно расходились бублики, которыми разговлялись после скоромных постов. Бублики покупали связками и раздавали их родным и друзьям, в надежде быть с ними и на том свете. Совместное преломление хлеба означало вечность мира на земле и на небесах. В городе хлебом, кондитерскими изделиями торговал и Михаил Афанасьевич Солодков на Бронницкой., который вчерашний хлеб сбывал на копейку меньше, хотя и в праве был оставить ее за собой, потому что воспитывал шесть сирот, следуя народной мудрости: "Не строй церкви - пристрой сироту!"

Для сравнения укажем, что на одну копейку на рубеже XIX - XX столетия можно было приобрести:

А на рубеже XX - XXI веков (с 1992 - 1997гг.) копеек вовсе не было, ну а в период социалистического расцвета - середина 60-х годов, когда в общественных столовых хлеб был вообще бесплатно, на копейку можно было купить коробок спичек, выпить стакан газированной воды (без сиропа). Так вот, что означала копейка купца и простолюдина, за что ее - трудовую и уважали, помятуя, что "копейка рубль бережет".

Ну, да ладно, не будем мелочиться и, как еще говорят, продолжим гулять "от рубля и выше".

Бутины отпускали товары и в долг, записывая все в специальную книгу. Торговля "на книжку" была, своего рода, добродетелью хозяина и порядочностью покупателей, способствовала нормальным взаимоотношениям людей. Всевозможные продукты:

на Думной, в собственном  двухэтажном доме Никиты Николаевича Бутина, который сохранился

были в лавках Петра и Федора Копьевых на Серпуховской в доме

Якова Каноныкина - на Александровской в доме

Хотя и по соседству в доме у Петра Аллилуева, Василия Робинова  на углу Московской и Верейской, с левой стороны

Чай, кофе, сахар, крупы, различную муку, пряности и другие бакалейные товары - у Василия  Ильина на Думной. Всякая бакалея, заодно с булками, баранками, кренделями была  в красных рядах у Кабанова.

Овощи, лук зеленый и репчатый, чеснок, огурчики, капуста - свежая и квашенная всех сортов, землякам предлагали прямо с грядок и из кадок  Василий и Агафья Теняевы.

Дух от Колбасной Иллариона Григорьевича Серпухова шел по всей Серпуховской, а слава по всему городу и округе.

А вот без запаха, но с той же известностью торговал мясом Василий Егоров с сыновьями. В их лавке, которая находилась в старом здании Госбанка на Серпуховке, была говядина и телятина, свинина и соленое сало, окорока и вырезка.

Конечно продавали и вино, хотя и не так широко, как современное море хмельное, да и не столь явной отравы с яркими канареечно - попугаечными этикеткам, от одного вида которых голова идет кругом. Вино и водку добротную предлагали  не только в Приютском переулке, по странной случайности современной улице Дружбы у общежития ЦКБН, но и у Н.П. Майорова на Серпуховской.

И точно предвидя популярную закуску советского человека - "рукавом", приторговывал в своей винной лавке, что на   Иван  Сахаров, мануфактурой.

Вино и водку покупали только для дома, и как правило, к праздникам. Выпить же рюмочку, шкалик (0,06 литра) и бесплатно закусить винегретом  или соленой капустой, студнем с хренком или потрошками с горчичкой, а на четвертак ( 25 копеек), можно было купить полбутылки водки и полфунта (200 граммов) кренделей. "На скорую руку" выпивали у буфета, разговор вели за столиками, плескали рюмку в потолок, как положено было за здоровье новорожденного. Трактир Василия  Щекина, что был при въезде в город у моста через речку, по Московской улице в доме 96 или при выезде на Стрелке у Ивана  Теняева, там  где сейчас Дом книги. Напротив, на месте выставочного зала, находился трактир Ивана Капитонова, а выйдя из него можно было направиться в Дом крестьянина, на красном месте которого стоит В.И. Ленин (Ульянов), как скромно проживший свою жизнь, лишь заезжая к своей родне, временно приютившейся на берегу Пахры в доме  Кедровой , и как "расцвела" наша жизнь благодаря его идеям и руководству.

Не осталось камня на камне и от трактира Петра Татаринцева. Здесь стоит дом Советов. Мастеровые - рабочие завода Зингер ходили в Заводской переулок к Сергею Хлудову, державшему трактир и продуктовую лавку.

Те, кто отъезжал по железной дороге заглядывали на Бронницкую к Максиму Дроздову или к Андрею Степановичу Елизарову,  на этом месте сейчас овощной магазин. Ну а кто имел "синенькие" (пятирублевки), да "красненькие" (десятирублевые),"углы" (25-ти рублевые) или "беленькую" (50 рублей), а случалось  "пускать на ветер" не только "лебедей" или "катеньку" (100 рублей), доходя аж до "петеньки" (500 рублей), гуляли до загула с лихачами и цыганами, да не только в вокзальном ресторане или у Латрыгина на Бронницкой .

Широко, хлебосольно, хмельно и весело гуляли у Дмитрия   Борисова,  Николая Комаленкова, в гостинице "Север", да и в других местах, был бы повод и желание.

Тяжелым во все времена было похмелье. Похмелялись там, где и пили намедни, кто капустным рассолом, кто горячим холодцом, квасом, пивом, а кто и "мерзавчиком", который вновь уводил в загул и даже дальше, на вечный покой не умеющего твердо стоять на земле и в жизни.

Лавку похоронных принадлежностей имел городской глава и церковный староста Петр Иванович Чуркин.

Конечно, подольчане не только ели и пили, умирали, но и жили по-людски. Стоптанную по жизни обувь можно было починить или заказать в сапожной мастерской  Дмитрия Малофеева в доме (   ) на Серпуховской улице. Купить готовые сапоги, ботинки туфли

у   Фролова  на Александровской в доме ( )

у Комарова,

у  Шубина на Серпуховской

Одежду, самую разнообразную:

Приобретали у С И   Маркова в магазине у моста через Пахру. (  ).

И все же наиболее модные вещи привозили из Москвы.

Посуду - миски и кружки, ложки, вилки, ножи, стаканы и чашки можно было приобрести в церковных рядах у Матрены   Пылиной. Самое необходимое по хозяйству, дома-то в основном были частные, скобы, гвозди, замки и засовы, дверные крючки и пружины,

керосиновые лампы

и многие другие железноскобяные изделия покупали в Красных рядах у Александры Перевязкиной и А.   А. Простодушева, а также на Бронницкой, напротив Троицкого собора у В Н   Усанова. Он же продавал различные краски, клей, технические масла, мыло и другие товары бытовой химии.

На Бронницкой у Федора Алексеевича Сабанеева можно было подобрать что-нибудь из музыкальных инструментов - от тульской гармони до

В доме 20 у Анны Загулиной покупали школьные тетради, ручки, карандаши и другие канцелярские товары, которыми торговал Михаил Васильевич Малейнов.

Не могли обойтись городские ребятишки без мороженного, а взрослые без газет, которыми торговали Петр Никитович и Семен Никитович Чечины.

Итак, кто же такой был купец, что из себя представляло купечество, какова была его роль в социально-экономической структуре российского общества, а точнее, в Подольске и его окрестностях?

Купцы, как люди покупающие и продающие что-либо, появились в глубокой древности. Название их восходит к древнеславянскому слову "купа" - долг, ссуда деньгами или товаром. Как социальная категория общества, купечество было узаконено в Уставе Великого князя Древнерусского (Киевского) государства Владимира Всеволодовича Мономаха в первой четверти XII века. Формирование городских купеческих сообществ относится к XVIII веку. 47 статья Манифеста "по случаю заключения мира с Портой Оттоманской" от 17 марта 1775 года ввела минимум капитала для причисления к купечеству - 500 р. Для купечества была отменена подушная подать и введен ежегодный налог в размере 1% с объявленного капитала. Указ Екатерины II от 25 мая 1775 года ввел размеры капитала разграничивая купечество на гильдии: 1-я гильдия - свыше 10 000 рублей, 2-я - от 1000 до 10 000 рублей, 3-я - 500-1000 рублей. Помимо капитала, человек, претендующий на звание купца, должен был иметь свой двор и заниматься торгово-производственной деятельностью. Как правило,  купцы являлись потомственными жителями того или иного места.

Толчком к формированию подольского купечество послужило дарование селу Подол статуса города. В основном торгово-промышленное занятие подолян было местным, хотя для своего торга более чем на 30 верст, они могли получить в городском магистрате паспорт, являвшийся отпускным документом, при условии своевременной полной уплате податей и выполнении различных общественных обязанностей.

О судьбе одного из подольских купцов написала сотрудник музея “Подолье” Алла Ивановна Филева:

“История города Подольска неразрывно связана с развитием предпринимательства в Российском государстве. Подольск формировался как город купеческий, вначале торгового, затем промышленного капитала.

Характерно, что большая часть предпринимателей вышла из крестьян и посадских людей. Традиционен путь многих купеческих семей, когда "российский мужичок, вырвавшись из деревни смолоду начинает сколачивать свое благополучие будущего купца или промышленника в Москве". Он торгует разным. Жизнь его неказиста. "Мерзнет, голодает, но всегда весел… и надеется на будущее… А там, глядь, у него уже  и лавочка или заводик". Ф.И. Шаляпин. Из книги "Москва и душа". Это описание как нельзя более соответствует истории семьи Толкушевых, с той только разницей, что обосновалась она не в Москве, а в Подольске. Во второй половине XIX века  в церковных рядах над входом в торговую лавку появляется вывеска "Е. А. Толкушев и Ко  ". Егор Акимович,  мой прапрадед, является родоначальником династии Толкушевых в Подольске. И этот очерк написан по воспоминаниям его потомков, которые передаются из поколения в поколения, многое подтверждено архивными данными.

Е. А. Толкушев был предприимчивым, смекалистым русским мужиком, сумевшим в пореформенную эпоху сколотить небольшой капитал и перебраться поближе к Москве. Родом он был из тульской глубинки, где пол села Болынтово звались Толкушевыми. На сегодняшний день известно, что в семье Егора Акимовича и Марии Ивановны было два сына: Петр и Иван .О семье Ивана Егоровича и его жены Марии Сергеевны Толкушевых, к сожалению, почти ничего не известно. Иван Егорович служил Запасным старшим писарем Управления Подольского Уездного Воинского начальника . Другой сын Егора Акимыча, Петр Егорович, мой прадед, несмотря на молодость проявлял в торговле большую энергию и способности. Во всем помогал отцу, торговал в лавке. Его жена Елизавета Михайловна, моя прабабка, была москвичкой из богатой семьи предпринимателей Глушковых. На Шаболовке сохранился их дом, где жили большой семьей, состоящей из нескольких поколения. Рядом с жилым домом - старинные фабричные корпуса и конюшня. Через дорогу, напротив дома, украшает улицу Храм Троицы Живоначальной, построенный в 1885-1895гг. на месте храма XVIII века. В строительную комиссию от мирян тогда были выбраны: купцы 1-ой гильдии А.А. Глушков, В. В. Блинников и потомственный дворянин А. А. Первухин. Пожертвовали на строительство: Глушков - 10 тыс. руб., А. и К. Поповы - 10 тыс. руб., И. Г. Простяков - 2,5 тыс. руб.

С Подольском Глушковы были связаны родственными отношениями, и Лиза с семьей приезжала сюда довольно часто. В один из таких приездов она и познакомилась со своим будущим мужем. Отец девушки, а она была совсем еще юной, долго не соглашался на брак дочери с  небогатым Петром Толкушевым. Но молодые люди  решили не отступать. Они добивались своего, припугнув родителей девушки, что покончат жизнь самоубийством, если им не разрешат венчаться. Это имело успех. "Чем умирать, лучше женитесь", - был ответ отца, дочери которого было 16 лет. Лиза получила неплохое приданое, что значительно улучшило  дела Петра Егоровича. Да и тесть старался помочь зятю, разглядев в нем купеческую хватку. Елизавета Михайловна помогала мужу вести торговлю в церковных рядах, управлялась по хозяйству. В семье один за другим появляются дети:  дочери Мария и Анна (скончалась в младенчестве) и  сыновья:  Александр, Константин (мой дед) и Петр.

Большим событием в городе стало открытие новых бань. С 1848 года стояли на правом берегу Пахры бани Василия Синегубова. Просуществовали они довольно долго и за ветхостью были закрыты. На их месте в 1894 году 2-ой гильдии купцом П. Е. Толкушевым были построены каменные двухэтажные бани, которые пропускали в сутки 3 тыс. человек. Бани имели два класса.

Жизнестроительство, созидание, благотворительность были у российского купца в крови. Купцы жертвовали деньги в своем приходе на строительство и поддержание храмов. 17 октября 1893 года в день Спасения монарха и его семьи от опасности при крушении императорского поезда, в городе Подольске открывается приют для лиц,  не имеющих средств к существованию. Среди 18 учредителей Попечительского Общества, а это известные подольские купцы С.Ф. Аллилуев, Е. Л. Ильин, Я. Н. Конаныкин, А. И. Молчанов, А. А. Усанов, С. Е. Холостов, П. Г. Щекин и др. значится Егор Акимович Толкушев. Действительными членами Общества стали вместе с ним и два сына Петр и Иван.

Шел 1895 год, дела у Петра Егоровича шли неплохо. Бани стали приносить доход, радовала дружная семья. Но случилось непоправимое. 30 июля при варке варенья во дворе собственного дома на хозяйке вспыхнуло платье и через несколько часов она умерла. В архиве Подольского ЗАГСа, в церковной книге есть запись под № 41, где сказано, что скончалась Елизавета Михайловна "от обжога туловища" 25 лет. Исповедовал и отпел ее Протоиерей Николай Косминков, похоронена на общем кладбище 2 августа у Храма Воскресения Христова.

 Петр Егорович тяжело переживал смерть жены, ведь она была образцом верности, бескорыстия и преданности. Но жизнь продолжалась, надо было растить детей. К счастью, Петр Егорович встретил на Всероссийской ярмарке в Нижнем Новгороде замечательную женщину, дочь ювелира Юлию Игнатьевну Дамаскину (1876- 1940гг.). По воспоминанию родных это была высокая, статная двадцатилетняя девушка с копной рыжих волос. Вскоре она стала матерью его четверым детям. В семье появилось еще семеро братьев и сестер. Домом руководила хозяйка, достаток семьи обеспечивал глава семейства, имея булочную и каменоломню. В 1897 году Петр Егорович берет в аренду участок земли в деревне Добрятино сроком на 24 года, заключив договор с уполномоченным общества крестьян этой деревни. Вскоре был учрежден и открыт "Торговый Дом - "Петр Толкушев и Ко " для производства на собственном заводе, близь станции Подольск, цемента и других строительных материалов и торговля ими".

История русского купечества есть один из истоков русской культуры. В те годы никаких развлекательных учреждений в городе не было, и очень многих обывателей удивило, что купец Толкушев задумал строить в захолустном Подольске кинотеатр. И хотя по тем времена это было сомнительным предприятием, но задуманное начало воплощаться в жизнь. Да и жена поддерживала его. В начале 1914 года на берегу Пахры выросло роскошное здание кинотеатра "Художественного". Его открытие стало большим событием в культурной жизни города. Очень скоро подольчане полюбили кинотеатр за уют, красоту и изящество внутреннего убранства, за возможность бывать там по доступным ценам (билет стоил 8 копеек). Приходили не только посмотреть кино, но и полюбоваться украшением интерьера. Ведь ничего подобного в Подольске не было. В театре было великолепное фойе, на балконе которого перед сеансом играл оркестр, здесь же устраивались танцы. Радовали глаз и восхищали огромные зеркала венецианского стекла, сверкающие хрустальные люстры, до блеска натертый паркет. В кинотеатре демонстрировались фильмы, приглашались московские артисты, которые давали концерты, ставились оперетты, водевили. В почете были и местные артисты.

После Октябрьской революции кинотеатр переименовали в "Советсткий", и первым его советским директором стал Василий Иванович Сухарев, “принявший дела” у Толкушева .  На сцене театра выступали А. В. Нежданова, Л. В. Собинов, танцевала Е. В. Гельцер, проводил диспуты А. В. Луначарский. При театре была труппа подольских артистов в 25 человек, среди них: Н. Доровых, Ф. и А. Сабанеевы, Н. Митин и др. Кинотеатру вернули  историческое название, и он верой и правдой служил подольчанам  многие годы, как того и хотел его основатель.

Задумываясь о судьбе своего предка, я вспоминаю слова о том, что пути Господни неисповедимы. Прадед родом из тульской глубинки, большая часть жизни которого прошла в Подольске, где остались могилы самых близких и дорогих людей: матери и отца, первой супруги и нескольких детей, умерших в младенчестве,вынужден был уехать из города. Утешало только то, что рядом была жена и младшие дети.  В Подольск Петр Егорович не вернулся, он скончался от тифа в городе Камышине на 55 году жизни в 1920 году. Его вдова вернулась в Подольск и жила здесь до самой смерти. Дети Петра Егоровича разбрелись по России. Учились и учили других, воевали в Отечественных войнах, налаживали мирную жизнь, занимали руководящие должности. Их многочисленные потомки живут в родном Подольске, в Москве, на юге страны. На Дальний Восток забросила судьба самого младшего сына Петра Егоровича Николая Петровича Толкушева, недавно ему исполнилось 90 лет. Старший сын Александр в далекие 20-е годы эмигрировал в Чехословакию, там прожил большую часть жизни, имел жену и дочь.

 Почти 80 лет назад ушел из жизни П. Е. Толкушев, но из поколения в поколение передается память о славном предке, для которого труд был культом всей жизни, перед трудом он преклонялся, в труде он находил цель и смысл жизни. Памятниками его добрых дел стоят и служат подольчанам дома построенные на его личные средства.”

Купцов-отходников в Подольске почти не было. Бойкая торговля шла при московском тракте, серпуховском и варшавском шоссе, и в окрестностях.

 Учитывая небольшой торговый оборот Подольска и уезда, ему соответствовал и ранг купечества, но все же это была основа дальнейшего финансового роста и общественного положения. Купцы таких городов, как Подольск составляли основу низшего организованного звена товарно-денежного обращения во всероссийской торговле. Существовала масса самостоятельных индивидуальных торговцев на ярмарках, торговых площадях, рынках и просто на улицах.

В Подольском уезде в XVIII веке проводились на Калужской дороге у села Богородское-Ватутинки, принадлежавшего Н.А. Голицыну, и у села Покровское - В.Б. Толстову и В.И. Стрешневу. Ярмарка, по сути своей, - это торговля на "крестьянском" уровне. Дорогие товары доставлялись понемногу, так хорошие ткани "ценой каждый аршин покупается", чем больше спрос, тем дешевле товар.

 Хотя и редко бывали у обывателей золотые империалы, как в народе называли введенные в широкий обиход золотые монеты 10, 5 и 7 рублевого достоинства 1896-1897 годов, но даже бумажные ассигнации и медные копейки были повыше любой заморской валюты. Ну а в отношении "прокорма" судите по своему роду и его житью-бытью. Наш же дед-прадед, простой железнодорожный служащий мог содержать не только жену и шесть детей, да трех приемных.Для большей убедительности сошлемся на мать-"бабусю" - Татьяну Федоровну, которая в 3 года оставшись круглой сиротой была взята в семью старшего брата отца-дяди Петра Филипповича Титова.

Конечно жилось не сладко, но  не голодала.

А вот отцу-деду нашему Алексею Ефимовичу Поцелуеву и матери-"бабусе" Татьяне Федоровне Поцелуевой, всю жизнь пришлось  вкалывать еле-еле сводя концы с концами, чтобы прокормить дочь и сына, да вывести их в люди, не за деньги, а терпением и совестью.

Светлой памяти их и им подобным землякам нашим и посвещают сей скромный труд сын и внук Поцелуевых.