БАЗАРОВ ЮРИЙ ЕГОРОВИЧ - (1929-2001 гг.) родился в Подмосковном Подольске. Поэт, мыслитель и философ, с глубоким внутренним осмыслением жизни, исполнитель и оранжировщик произведений Глинки, Чайковского... для 7-ти струнной гитары. Работал сторожем на спасательной станции. Умер в нищете. Кремирован.
Однажды на углу дома культуры стояли Баклаженко с Гнилушкой и беседовали. У Гнилушки была бутылка в портфеле. Это все, что осталось от пропитой выручки после продажи игрушек. Сальный, с немытой головой – свалявшимися крысиными хвостиками, и розовыми возбужденными щеками, он курил одну за одной и переминался на гусиных лапах. Баклаженко не верил, что от его выручки осталась одна бутылка, надеялся, что у него есть деньги, и терпеливо ждал, когда после выпитой бутылки тот дрогнет.
В это время переходил дорогу Базаров и держал в руке банку борща. Бледный, как мертвец, с понурой головой, как грач с открытым клювом. Гнилушка тоже был в пиджаке, он никогда не снимал его, боясь обнажить руки, выдающие его происхождение от кенгуру. В широких спущенных брюках и старой соломенной шляпе, с которой он не расставался, прикрывая плешь, он не замечал окружающих и не реагировал на их существование.
- Смотри, кто идет! – обрадовался Гнилушка.
- Я его не знаю! Кто это?
- Это очень интересный человек, хочешь, познакомлю? – и кинулся ему
вдогонку: - Юра, у нас вино есть!
- Что ты делаешь? – возмутился Баклаженко, - самим не хватит!
- Вино, говоришь? – богато живете, - приблизился Базаров, - а я, вот,
пропился, жрать нечего, купил банку борща за тридцать копеек; какой-
то новый, еще не пробовал. Те же пустые щи...
- Ты как настоящий поэт: перебиваешься, голодаешь, не печатаешься...
Прочти что-нибудь – вот человек, хочет послушать...
- В такую-то жару, не то что читать, жить-то не хочется, да и пить не к
чему, только хуже наделаешь себе...
- Ладно, сначала прочти, а потом видно будет...
- Прочесть, говоришь? Что же вам прочесть? Ну, вот – послушайте:
Люди плачут, у кого есть сердце, Люди стонут, глядя на меня: Видно я элегия – не скерцо, Может – Лунная соната я; Может быть, симфония шестая Воткинского Петра Ильича; Может быть и музыка иная – Где горит последняя свеча...
- Браво! – захлопали ценители поэзии. – Давай еще что-нибудь! Где бы стакан найти? Из горла будешь?
- Не знаю, что делать... Вино, водка? Водку-то страшновато из горла...
- Вино. Закусывать нечем.
- Тогда не спеши. Еще одно стихотворение: сонет:
Мне ночи мало – спать хочу; Устал я от людей, от жизни; К судьбе тяжелой в укоризне Я день несносный провожу. Живу среди чужих по духу, Иль в патологии лежу; На все, что слушаю, гляжу – Противно зрению и слуху.
Гнилушка откупорил бутылку и протянул Базарову. Это происходило с задней стороны клуба, куда отходили мочиться после кино. Голая облупленная стена без окон возвышалась сплошным бастином. На камнях росла крапива, мох и поганки. Базаров припал к бутылке губами, осушил ее до конца, не оставив ни капли другим, и отшвырнул ее в сторону. Бутылка ударилась о камни и разбилась, а Базаров ушел от них, не оглядываясь. Оставленные в дураках умники переглянулись и пожали плечами.
- Куда же ты уходишь? - не вытерпел Баклаженко.
- Расстрелять бы вас из автомата, - огрызнулся Базаров.
Леня Жуков.