* * *

Рассказы о Подольских художниках Валентины Спиряновой

часть 1.

Виталий Сергеевич Миронов

живопись В.С. Миронова

• 1942 г. – родился в Новомосковске Тульской области;
• 1969 г. – окончил Ярославское художественное училище;
• 1977 г. – окончил Московский художественный институт им. В.И.Сурикова;
• 1976 г. – первое участие в выставке, с 1977 года постоянно участвует в выставках самых высоких рангов – от зональных до международных;
• 1980 г. – принят в Союз художников СССР;
• 2000 г. – присвоено звание заслуженного художника России.

Впервые Подольск увидел работы Виталия Сергеевича Миронова в 1978 году – время начала работы в Подольской мастерской, сразу после окончания Суриковского института. Предполагалась его персональная выставка в одном из малых залов, но обстоятельства сложились так, что оказался свободным большой зал и Миронову предложили, если решиться, сделать большую выставку. Обычно такое возможно годам к сорока – это суровое испытание. Человек виден весь как на ладони: все, что сделано и чего можно ожидать. Тут не спрячешься за других, дав одну-две удачные работы. К нашей радости художник согласился на риск. Оказалось, что риска-то особенно не было. Выставка получилась серьезной и обладала качеством музейного уровня, что можно считать также заслугой Игоря Ивановича Бабаянца, руководившего созданием экспозиции. Народу с законченными живописными работами были представлены этюды, эскизы, картины и триптих «Свадьба», рисунки.

Первая в жизни художника выставка удивила всех. А так ли уж молод этот художник? Только что окончил институт. Обычно молодости свойственны прямо таки вихревые амплитуды поиска, а выставка оставляет впечатление уже найденной индивидуальности творчества – показатель стремительного развития таланта.

Второе, не менее сильное впечатление, оставил диапазон возможностей интонации: от лирического «Сна» до трагической застылости «Портрета отца».

Лет десять спустя нам стали известны обстоятельства появления на нашей выставке картины триптиха «Свадьба» и эскизов к нему: «Сон», «Причесывающаяся перед зеркалом женщина», «Свадьба в деревенском доме». Эту историю на открытии рассказал одной из выставок Виталия Миронова в Москве его преподаватель по Суриковскому институту замечательный художник Алексей Михайлович Грицай. Семья Виталия Сергеевича (жена и малолетний сын) жила в Новомосковске, сам же он в общежитии Суриковского, в одной комнате с Колей Зудовым. Решили они новый 1977 год встретить вместе в Москве. Жены художников приехали загодя, тем более что жене Миронова предстояла операция на сердце в одной из клиник Москвы. Надо же было так распорядиться судьбе: жена его умерла перед самым новым годом, не дождавшись операции, а сам он остался с малолетним сыном на руках и со своим горем прямо перед самой дипломной работой.

Защищать диплом надо было в июне, а художник, потрясенный случившимся, почти полгода не мог взять кисти в руки. Лишь за месяц до срока он начал писать триптих. Защита прошла блистательно. Триптих «Свадьба» (героями которого были сам художник, женившийся после службы в армии, его жена и сын Ярослав, названный в честь Ярославля, где Виталий окончил художественное училище) был закуплен в музей Академии художеств СССР и не однажды экспонировался на крупных выставках.

Сюжеты, мотивы работ Миронова настолько просты, что не перестаешь удивляться преображению обыденного в искусство. На той же первой выставке меня поразила совсем небольшая работа «Осень в Расторгуеве», настолько плотно насыщенная сюжетами, что мне казалось, художник каждый из них может сделать картиной. Ее мысленно можно было делить на части, обладающие целостностью живописного и тематического решения, и при этом сохранялась цельность всей композиции. Известно, что такому испытанию можно подвергать далеко не каждого мастера. И вот тут-то приходят на память стихи Анны Ахматовой:

Эти стихи Анна Ахматова написала, будучи уже известным поэтом, в цикле «Творчество», пытаясь, как многие до нее, определить чудо рождения искусства, возникновения замысла, а не конечной формы. Речь, вероятно, идет о некой сердцевинной сточке, двустишии, мотиве, как у Виталия Миронова, вплетенных в целую структуру. Затем гораздо труднее и мучительней, чем появившаяся мысль, вырастает целое. Когда мы видим произведение пластического искусства, слушаем музыку или читаем стихи, есть лишь легкое входящее в нас впечатление гармонически завершенного света-цвета-ритма-мысли-чувства, что обозначается словом «образ». Муки остаются личным ощущением творца, а мы воспринимаем творения художника легко, как нечто, созданное природой.

И еще одно качество роднит строки Ахматовой и живопись Виталия Миронова: искусство – это то, что происходит со мной и с нами, а не что-то прекрасно-далекое и небывалое. Оно повседневно, но от того не менее прекрасно.

Таким было начало. Затем пришло возмужание таланта, а с ним и философская наполненность работ. Пожалуй, поворотным был триптих «Отчий дом», над которым художник работал в 85-87-м годах.

Талант художника вступил в фазу цветения. Художник, как герой старого русского романа, все явления бытия пропускает через свое сердце, создавая личностное, взволнованное прочтение своей и нашей жизни. Мы определили бы этот период как лироэпический.

Исчезли производственные и ура-патриотические композиции, необходимые когда-то как показатель гражданственности искусства. Мир художника стал цельным, искренним и не менее истово-патриотичным. Любовь к людям, к своей земле явлена в соответствии с законами жанров.

Одной из значительных тем стала «Художник в мастерской». Создано несколько композиций на эту тему. Размышления художника о важности и нужности своей работы сейчас просто злободневны, как призыв о помощи, обращенный ко всем нам. Заглавной можно считать картину «Художник в мастерской» 89-го года. Она значительна по размеру. Автор применил прием повтора, пытаясь войти в контакт со зрителем. Интерьер мастерской повторен дважды: в работе самого автора, который остается за кадром, - виден только холст большой картины на мольберте, над которой он сейчас работает, но справа мы видим еще одного художника за мольбертом, где воспроизводится тот же интерьер. Это работает друг Виталия Сергеевича Володя Селиванов.

Замкнутый мир мастерской кажется ограниченным только самим искусством: на стене репродукция с любимых художников прошлого, сами художники целиком погружены в работу – чайник кипит, никем не замеченный. Но здесь же афиша к выставке, букеты сухих трав, сумеречный свет из окон, и он же более интенсивно воспроизведенный на холсте в картине – снег, солнце сквозь тучи. Кто ты? Зачем людям искусство? Может быть, это чудаки забавляются своим занятие?

Творчество той поры можно считать страстным монологом – ответом на эти вопросы.

Ключевыми стали жанровые композиции: «Семья» (х.м., 82 г.), триптих «Отчий дом» (х.м., 87 г.), диптих «Тишина» (х.м., 92 г.). В них бытовой мотив поднят до уровня звучания исторической композиции. Они значительны по размеру, фигуры написаны в рост. Темы разнообразны: художник размышляет над картиной, закрепленной на мольберте, терраса дома, рядом жена, дети; мужчина принес воды в ведрах на коромысле для своей семьи, слева комната стариков, справа подростки перед распахнутой дверью, как воробьи, у чашки с вишнями; звонарь на колокольне замер, очарованный красотой погожего летнего дня.

Художник придает значение неторопливому течению обыденной жизни частного человека, не облеченного какими-то социальными приметами. Просто человек. Тема эта необычайно важна сама по себе, ибо утверждает самоценность человека как такового, его жизни, его радости, отметин хода этой жизни: зрелость – вьет гнездо, как птица; творчески работает, просто любуется красотой мира, не считая это пустым занятием. При этом оказывается, что частная жизнь выходит за стены жилья. В триптихе «Отчий дом» бытовые сцены переднего плана сопоставлены с просторами города, мира. Бытовая архитектура контрастирует с храмовой, с ее возвышенной красотой и одухотворенностью. Художник уже стремиться подчеркнуть некую соборность нашей жизни. Это и несколько семей, живущих в одном доме, люди разных возрастов, храмы предназначенные для всех. Мысль о естественном единении бытового и возвышенного в жизни людей еще более открыто дана в диптихе «Тишина», где мы вместе со звонарем наблюдаем с колоколенки старинного русского храма мир, а колокола нашей жизни фризом замыкают композицию. Так в 1992 году художник показывает особенное состояние России, когда люди жили, напрягая все силы своей души, на переломном развитии истории. Трудно сказать, раздастся ли набат с колокольни или перезвон, призывающий на службу. Первоначально в картине был проработан мотив со звонарем в белой рубахе, звонящим во все колокола. Впоследствии кульминационная точка действия была устранена. Художник выбрал тишину, пусть тревожную, в надежде, что минет нас чаша набата.

Хотелось бы обратить внимание не только на событийный ряд, но еще на «работу» света в картинах мастера. Характер света меняется в зависимости от интонации: от ровной нейтральной среды в картине «Семья», через контрастное сопоставление световых планов в триптихе «Отчий дом» к открытому сверканию в драматической «Тишине».

Виталий Сергеевич пишет раскованно и легко, доверяя интуитивному движению сознания. Его душевный настрой воплощается в образах картины, отмечая невидимые глазу изменения, делающие нашу жизнь чреватой драматическими коллизиями.

Художники прошлого обычно пользовались в своих работах сюжетами, продуманными многими поколениями. Таковы сюжеты евангельские и мифологические, где было можно «вышивать по канве». Выбирая сюжет из современной жизни, художник остается с ним один на один, вступает в единоборство. Он может насытить его только силой своего таланта, силой своей души и дать эстетически значимый образ. Удалось ли это Виталию Миронову? Хочется верить, что удалось.

Тишина, х.,м., диптих, 164х113. 164х119, 1992 г.

статья Валентины Спирияновой «художник Виталий Сергеевич Миронов»

Картинны В.С. Миронова

* * *