Объявления  
Рассказы о Подольских художниках Валентины Спиряновой

Юрий Иванович Васильев

«…И нам сочувствие дается,
как нам дается благодать»
Подольский художник
Юрий Иванович Васильев
(1924-1975)

Юрий Иванович Васильев (1924-1975)

И.В. ВасильевВ советской литературе были писатели, которых называли «деревенщиками», потому что они писали не о рабочем классе, «гегемоне революции», но о том слое населения, что был крестьянским, а стал колхозным, то есть о тех, у кого было что отнять – землю. Тема эта была опасной. Достаточно назвать имена Шолохова и Овечкина, Распутина или Федорова, чтобы стало понятно, как непросто складывалась творческая судьба писателя в советское время, если он решался затронуть тему российской деревни.

Нечто подобное происходило и в изобразительном искусстве. Здесь, как в капле воды, отразились те же процессы.

Объединение создали в 1946 году. В 1950 году был издан небольшой каталог «6-я выставка произведений подольских художников». Автор вступительной статьи не указан, но в составе жюри выставки «от редакции «Подольский рабочий» значится ее редактор Николай Иванович Авдеев. Скорее всего, он и написал статью к каталогу. Вот что мы читаем в ее начале.

«Исторические решения ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам явились программой работы для наших художников их творчестве. Освободившись от имевшихся в коллективе последователей формалистических школ и течений, художники твердо стали на путь овладения методом социалистического реализма – единственно правильного пути для советского художника. Ушло то время, когда наши художники увлекались только писанием этюдов, рисуя покосившиеся сараи, плетни и задворки, не отображая событий, имеющих общественно-политическое значение. Наш зритель своевременно и резко осудил на страницах печати такого рода «искусство». Художники учли это и поставили для себя задачей создание о героическом созидательном труде и подвигах наших воинов в борьбе за Родину, картин о жизни и жизни вождей нашей партии Ленина и Сталина».

На странице 9-й, описывая картину «молодого талантливого художника Данилина «Возвращение с работы», автор отмечает ее необходимые положительные качества:

«Картина изображает группу молодых колхохниц, с песнями возвращающихся с полевых работ… В картине Данилин передает ширину колхозных полей, радость коллективного труда».

«На Оке», холст, масло, 60х80, 1951 г.

«На Оке», холст, масло, 60х80, 1951 г.

И это в 50-м году, когда, по свидетельству очевидцев, люди на себе поля вспахивали, - тема картины тоже тогда подольских художников братьев Ткачевых «Лихолетье», написанной ими, очевидцами, уже в 1986-89 годах. Чтобы стало возможным писать о жизни села достоверно, нам понадобилось прожить еще почти полвека.

Художников, решавшихся посвятить себя теме русской деревни, в Подольской мастерской было немного. Из пейзажистов наиболее яркие Юрий Иванович Васильев, Юрий Владимирович Матушевский и Вадим Сергеевич Бобров. Все живописцы высокого класса, и лишь один из них – В.С.Бобров, да и то на склоне лет, в 1997 году, получил звание заслуженного художника России. Их работы упорно не замечала пресса. Зато лет двадцать тому назад их живопись стала появляться на международных аукционах в Японии, Италии, Швеции, Франции, Бельгии, и США. Этого тоже старались не замечать, замалчивать, да и сами художники помалкивали – страшновато радоваться. Чему радоваться, когда те, для кого ты пишешь, будто не видят, ничего о тебе не знают. Напиши серию пейзажей «Горки Ленинские» - тогда заговорят.

Жизнь сейчас меняется стремительно. Мы не успеваем оценить по-настоящему то, что намеренно выводилось из круга нашего внимания. Ушли в прошлое прежние политические игры, а хорошая живопись не перестала быть хорошей. Судьбы человеческие оказались сломанными, но страсть души художника, родившая светлое искусство, должна достучаться до нашего сердца. Из разных мест они приехали в Подольск, но именно здесь развивалось их творчество, здесь они живут или кончили дни свои, как Ю.И.Васильев.

Самые достоверные сведения о Юрии Васильеве (1924-1975 гг.) нам удалось получить из его автобиографических записок. Они были начаты им в больнице в ожидании опирации в апреле 1974 года. Рукопись представлена нам вдовой художника Надеждой Филипповной Лебедевой. Воспоминания воспринимаются как исповедь. Художнику уже исполнилось 50 лет, операция предстояла серьезная.

«всю жизнь, кажется, я готовился к этому дню, когда, освобожденный от всех пут, смогу реализовать все, что накопилось в душе. И вот настал этот день. У меня есть опыт, страсть к работе, богатый материал, нет только времени. Молю Бога, чтобы он продлил мне существование на 2-3 года.

Человек не должен бояться смерти. Бессмысленная жизнь куда страшнее ее. До жуткости обидно, что эта простейшая аксиома недоступна большинству людей».

После операции Юрию Ивановичу было суждено прожить всего один год. Его вдова, художница Надя Лебедева, осталась одна с полуторагодовалой дочкой на руках. Подольчане помогли, чем могли: Евгений Иванович Самсонов горячо рекомендовал ее комиссии, принимавшей в Союз художников, - приняли, оставили за ней мастерскую Юрия Ивановича, что очень важно для художника.

В записках своих Юрий Иванович пишет только о том, что так или иначе связано с творчеством художника. Биографические подробности редки. Оказывается, что отец его из многодетной крестьянской семьи, проживавшей в деревне Подосинки возле Нарофоминска. Скорее всего, родился Юрий Иванович в Нарофоминске. «Хорошо помню нашу деревню, - пишет он, - Родители поселились в ней вторично, прожив несколько лет в Нарофоминске, в 1925 году». Хозяйствовать на земле им пришлось не долго, поскольку они попали под раскулачивание: у отца художника было две лошади и корова, а в семье четверо детей. В 1929 году деревню сносят и строят военный полигон, а семья начинает странствовать. После ареста отца и его гибели в ссылке, осиротевшая семья уезжает на новое место и в 1939 году обосновывается в городе Озеры Московской области, который Юрий Иванович указывает как свое место рождения в официальных документах и каталогах, опуская опасные тогда подробности своей биографии:

«Пожалуй, биография моя начинается с этого места, так как именно в Озерках, я серьезно увлекся рисованием».

В 1940 году он поступает в Московское художественное училище памяти 1905 года. Война застает его в общежитии. В армию его взяли в жаркий августовский день 1942 года, когда он работал трактористом на уборке ржи. Зимой 1942 года, почти в первом же бою, он был ранен под Ржевом и, обессиленный, пролежал 14 часов в болоте, пока смог уползти. Ранения в спину и в ногу оказались поверхностными, но были застужены ноги, воспалились бронхи. После долгого лечения его отчислили из армии.

В сентябре 1945 года он продолжил занятия в училище на педагогическом отделении, а в 1949 году закончил полный курс. Получил направление в город Климовск Подольского района, где проработал учителем рисования и черчения по 1951 год.

Скопив деньги, летом 1951 года он отправляется в Поленово писать этюды и вдохновляться пейзажами любимого им художника. Осенью на республиканской выставке экспонируется работа «На Оке», и он становится кандидатом в члены Союза художников. С этого времени он принят в Подольскую художественно-производственную мастерскую, с этого же времени определяется круг странствий, составляющих его жизнь.

«Весной я всегда думал об Урале и Академической даче, осенью меня начало тянуть в Васильсурск, а начале зимы я грезил Крымом… Расширять географию было ни к чему: с каждой поездкой хотелось углубиться в суть пейзажа».

Все остальные места, в которых работал художник, связаны с творческими дачами, своеобразными вольными академиями художников. Горячий Ключ, Майори, Переславль Залесский не стали выбором его души.

Озеро Тургояк, х., м., 61х73, 1973 г.

Озеро Тургояк, х., м., 61х73, 1973 г.

За 25 лет творческой работы, отпущенных художнику, менялась манера письма: от робкой, тщательной, ориентированных на любимого Поленова и Левитана, до свободной, декоративной, более соответствующей созревшему таланту мастера. Характер декоративности был осознанным и ориентирован на национальные традиции:

«… Чувство Родины – основное чувство, приводящее в движение рычаги творчества. По крайней мере, для меня. Без него искусство выродится в формотворчество и будет больше фокусничаньем, чем воплем сердца. Русскому искусству нельзя лишаться его неоспоримого достоинства».

Чувство родины художник не связывал национальной принадлежностью, но со способностью художника глубоко ощущать свою связь с природой, вырастившей его. Юрий Иванович Васильев обладал особенным талантом восприятия красоты земли, ее цвета, звуков, запахов, сливавшихся для него в единый образ какого-то времени года или особенно любимого места, что, по нашему мнению, нашло отражение в самой пластике его работ.

«Есть моменты в природе, не поддающиеся описанию. Они скорее в нашем сердце, чем в природе. Прохлада, запахи, звуки и собственная фантазия образуют сплав чувств, способных возвысить нас, опоэтизировать действительность, надолго остаться в памяти».

Вот как воспринимает художник свою привязанность к природе средней полосы, окрестностям Академической дачи под Вышним Волочком:

«Если поездки на Урал и другие места приводили душу в восторг, то здесь, на даче, восторг этот был качественно другим. Это было скорее изумление, любовь, которую можно сравнить с любовью к матери, жене или ребенку… Здесь все было знакомо, близко и дорого, как дома. Сюда я возвращался с наполненным сердцем…

Пожалуй. Лучшее время здесь – осень. Разъезжались дачники, и земля становилась строже. Севером веяло от черных елей и деревянных строений. Летели к югу журавли, облетали последние листья, и время это до самой глубины души пленяло меня».

В творчестве художника редки композиции, созданные на основе предварительных эскизов и этюдов, того, что называется словом «картина» в ее традиционном понимании. Сам характер темперамента, накопленный опыт позволяли писать «а ля прима». Возможно, что наиболее удачные этюды дорабатывались позднее, но скорее всего автор дорожил непосредственным общением с натурой, дающее совершенно особенное качество работе – свежесть и остроту чувства, переживаемого художником.

Автопортрет, к., м., 40х59, 1974 г.

Автопортрет, к., м., 40х59, 1974 г.

В 1973 году, по осени, Ю.В.Васильев, приехав в Златоуст, нашел его неинтересным и перебрался в Тургоярск, поселок возле озера того же названия.

«Ежедневно шли дожди с сильным ветром. За 20 дней пребывания смог все же сделать около 40 работ… Хочется писать, а на дворе идет нудный осенний дождь… Но вот тучи неожиданно разрываются – ослепительно сверкает солнце… Золотом оттеняются черные стволы лип. Бежишь сломя голову к месту, которое облюбовал еще раньше, спешишь успеть схватить самую суть натуры.

… Отдельные этюды за час берут столько энергии, что в течение дня оказываешься не способным к нужному для работы восприятию. Если этюд удавался, усталость снимало, как рукой, а при неудаче сил едва хватало, чтобы добраться до дома.

Прогулка без этюдника – тоже работа, может быть, не менее важная, а иногда определяющая всю работу в поездке».

Чуть дальше в записках говорится о муках творчества, сопутствующих мгновениям наслаждения от общения с природой.

«Как манит художника чистый холст, оставляя возможность для любого замысла, для любой фантазии. Но вот берешь кисть, делаешь первые мазки, и появляются первые сомнения и тревоги. Круг возможностей сужается… Художники – великие мученики, их раздирают сомнения и противоречия. Они остро чувствуют жизнь, болезненно воспринимаю неправду и трудно сходятся с людьми».

Всмотритесь в «Автопортрет» художника от 1975 года. Перед вами суровый и строгий человек, много работавший, много думавший о своей работе и о жизни человека на земле. Пусть для вас прозвучат слова страдавшего, но счастливого человека, ставшие, как и его «Автопортрет», прощанием:

«Если бы мне посчастливилось повторить жизнь, я без колебаний согласился бы на вариант, подобный моей жизни. Вариант с многочисленными заблуждениями и не менее многочисленными восторгами. Если Господь дарует мне еще несколько лет жизни, то воспользуюсь ими в интересах моей работы… Все, что мы творим, лицом своим должно быть повернуто к людям.

Жизнь наша не вечна, и люди уходят из нее быстрее, чем деревья».

Почти все композиции художника продиктованы чувством, сродни лирическим стихотворениям, и не нуждаются в анализе. Это не прибавит знания, дающего ключ к восприятию. Художник, как и поэт Ф.И.Тютчев, могут лишь уповать на благодать сочувствия:

Нам не дано предугадать,
Как наше слово отзовется,
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать.

* * *

Подольские художники